Instantly

"Уже не нужно..". 

И смотрит в пол. Так, в сторону, ни на чем не фокусируя взгляд. 

Он был хорошо одет сегодня. Черное пальто с поднятым воротником. И очки. С каких пор он носит очки на улице? 

Хочется много сказать. Столько раз в голове складывала, перекладывала тонны слов, точнее и резче фразы, чтобы как будто кто-то неожиданно из-за спины тяжело уронил руку на плечо. Но все сглатывается теперь, застревает в глотке. И даже попыток вытащить это всё - нет. Быть для него какой-то особенной немного дико. 

- Меня тянет к тебе, - он выпускает дым ртом, взгляд его делается томным, за очками почти не видно ядовитых глаз. Дым расходится медленно в городе, он добавляет порцию нового. Ну и кто кого куда тянет, скажи на милость. Она мнётся с ноги на ногу и жадно за ним наблюдает, пока тот что-то разглядывает вдали. И дело не в "если бы", а в том, что было в действительности и как это видела ты. 

- Не люблю пребывать в неведении. 

"Неужели ты меня замечаешь?" Из крошечного человечка вдруг стала большой и значимой. Женщиной. И оказалось - живешь неправильно. Все, что думала о себе, о людях вокруг - ложно. Реальность (её столько лет собирала под собой) рушится в один вечер. Банально, но верно. Стоит на маленьком островке, который становится все меньше. Пол вокруг по кусочку обваливается вниз. Под ней - неизвестная чернота. Зеркала, которые всегда искажали отражение, трескаются и обращаются в пыль. И вместе с этим что-то внутри ухает вниз. 

Слишком тяжело в себе это принять за раз. 

И такая злоба берет, что хочется схватить его за ворот пальто и трясти, трясти, трясти. Пока из него не вылетят эти пустые месяцы самообмана, эти слова, которые не были сказаны год назад. Степень безысходности, когда все уже (не)сделано, назад не вернешь. Да и надо ли? 

Нет, не надо. Что я здесь делаю? Принадлежу только себе. Новая реальность накрывает большой волной, и она молчит. Кажется, здесь холодно. Он не подойдёт, не согреет руки. Ему хочется, очень хочется.Это видно, и это грустно. 

Ей грустно. Четыре утра. Четыре утра, двенадцать месяцев, ей двадцать с небольшим лет. Даже не знает, что здесь делает, посреди улицы, в морозном воздухе. Всё пресытилось и достало. 

- Что ты здесь делаешь? 

Знакомые руки гладят голову, перебирают пышные волосы. С права налево, с права налево. Но Он уже давно не "тот самый единственный". Она впитывается в воздух и перестаёт существовать. Он громко дышит. Это не раздражает. Всё сказано, без главного, можно теперь помолчать. 

Она растворяется в его молчании, не чувствует удовлетворения. Пять утра. Ей всё ещё двадцать. Он обнимает, заметно нервничает, в руках напряжение. За ухо прядь, пар изо рта клубами. Свитер из-под пальто пахнет знакомо, запах укалывает больно куда-то в ребро. Надо выдохнуть его скорей, но он повсюду. Пора домой, но осталась бы. Останься, ещё немного. Она не останется. Шесть утра. Семь утра. Воздух такой морозный. Ей по-прежнему двадцать. 

- Я люблю тебя. 

Поздно. Уже не нужно.